Пивоваров Валентин Николаевич - знаменитые люди Сватово

Мне снилось Сватово. Канадская метель Мой сон качала. Мне снилось Сватово. За тридевять земель – моё начало. Мне снилось Сватово. Не Рим. И не Москва. И не Анкоридж. Мне снилось Сватово: заросшая река, июльский полдень, мамина рука, и Петя, кореш – покойный кореш ... Мне снилось Сватово. Жестокая тоска – с ней не поспоришь! Мне снилось Сватово. Не островов кристалл. И не Ванкувер. Мне снилось Сватово! И я во сне - летал. А после - умер. - - - - - - - - - - - - - -

Бессовестна бессонница моя! Она ко мне презрение питает. Она меня прозрением пытает - Когда уснуть пытаюсь тщетно я ... Скользит, и ускользает, как змея, Что по соседству где-то обитает. И нечто бессловесное витает В тиши ночной ... И падает, и тает... И в памяти исколотой плутает, Какую-то нелепицу тая - Нелепее, чем я. Бессмысленна бессонница моя…

Не толкаюсь у кассы. Не толкаю речей. И в народные массы Не журчу, как ручей. Не решаю задачи. Не судачу. Не лгу. Не боюсь неудачи. От удач не бегу. В темноте мирозданья, В самом дальнем углу Не ищу оправданья, Снисхожденья не жду. * * * На болезнь и усталость Не пристало пенять... Что мне в жизни осталось? Я пытаюсь понять. Я пытаюсь, пытаюсь... А за мною следят. Я надеждой питаюсь - Но её не едят. Я отравлен надеждой. Я отравлен судьбой. Я отравлен невеждой - Я отравлен собой. С самой первой попытки - До последней черты! - Нет мучительней пытки Быть рабом пустоты. Сумасшедшие бредни Куролесят строкой! Я тут понял намедни - Почему я такой: Это есть мой последний, Это есть мой последний, Это есть мой последний - И бессмысленный бой!...

Я не просто устал - я смертельно устал! Как на полюсе холода хрупкий металл Я устал. Мне исполнилось тысяча лет. За столетья истлел мой костлявый скелет. Как стилет я устал - у убийцы в руках! Как река я устал, что мелеет в веках. Я опал, будто пыль... Устарел, словно стиль. Я устал, как истёртый постылый костыль! Как зола, я остыл. Я попал. Вышел пыл. Я не просто попал - я попал на копыл! Не допел. Не допил. Не дошёл. Не доплыл. Я - поймите - устал! Этот мир мне постыл! Я - не просто устал. Я - смертельно устал. Я остыл...

В Лос-Анджелесе дождь идёт с утра... Сезон такой. Февраль. Я пью текилу - С утра, под дождь. Простительно дебилу Бухать с утра. Но так велит игра. Я не дебил. Мне рифмовать пора. Нью-Хэмпшир-авеню. Моя нора. Я здесь живу без штампа о прописке. Я здесь пишу любовные записки, Сценарии, стихи, et cetera. Мне нравится над пальмою плюмаж. Я рву в саду бесхозные грейпфруты. И кот седой, красавец, фу-ты, нуты! Мне позволяет в редкие минуты С креветкою в руке подхалимаж. Мне дождь - как брат. Мы с ним идём с утра. И мексиканцы, местные громилы, Учуяв аромат моей текилы, Глаза туманят - да, поддать пора! Природа шепчет, что пора поддать. О том же воет у соседей пинчер. А я иду на Парамаунт-пикчерз - Мне по Мелроуз здесь рукой подать. На студию. Куда же мне ещё?! Я режиссёр. Я там имею пропуск. Я там имею... (здесь цензурный пропуск). (... Ещё цензурный пропуск... и ещё...). * * * Дожди идут... Какие там дожди! Потоки! Ливни! Трафик на хайвэе! Сопят в авто армяне и евреи... А под мостом - индейские вожди! * * * В Лос-Анджелесе дождь идти устал. Текила кончилась... Да ну её, текилку! Неси, сынок, заветную бутылку "Кристалла". Он - и в Африке "Кристалл"! Смотри в окно - там буквы: "HOLLYWOOD". Там мы стоим, два сватовских плейбоя. Уже весьма довольные собою, И тем, что всё о-кей и вери гуд! Я видел эти буквы много раз. Они меня не видели ни разу. Давай, сынок, изменим эту фазу! Давай сварганим понахальней фразу: "Ит*з ви, бэд гёрл Америка! Релакс!". * * * Пора, мой друг! Куда-нибудь пора... Я дома не был вот уже полгода... Мне не подходит здешняя погода. В Лос-Анджелесе дождь идёт с утра. Et cetera.

У собаки глаза человечьи. У человека - собачьи. Время совсем не лечит. Жизнь ничего не значит. Горы падут на плечи... Кто нас теперь дурачит? Время людей калечит. Смерть ничего не значит. Где же наш пункт конечный? В этой пучине мрака Выйдем на Путь Млечный Или в Созвездье Собаки. Вместе теперь до осины, До гробового знака ... Лапу мне дай, псина! Я, как и ты, Собака. Решения нет у задачи. Врут вековые устои! Смерть ничего не значит. Жизнь ничего не стоит.

Пам’ятi Олександра Власовича Пивоварова, мого дiда Встромивши лiкті у худi колiна, Поклавши на долонi сивину - Сидить мiй дiд. I думає про сина, Що не пожив, хоч пережив вiйну. Гарячий вiтер поруч тяжко диха. I втомлено застиг прадавнiй степ. Бiля багаття нiч зiтхає тихо. А полум’я аж до зiрок росте. В очах у дiда двi глибокi долi... Своя й його - далеких два вогнi... Вiн мовчки щось виказує Миколi, I каже "Миколайович" менi. Мiй дiд не вчений рахувать достаткiв. У нього фiлософiя своя: У дiда за плечима сiм десяткiв, А зараз за плечима в нього - я. Сидить мiй дiд - велично i натхненно! Неначебто вiки отут сидiв... Так схожий на "Мислителя" Родена - Як я на його сина. I тодi У захватi вiд молодостi й сили, Не думаючи надто про слова, Спитаю: "Дiду, шаблю Ви носили, Кували крицю, сiяли, косили, Дiтей ростили, навiть хлiб мiсили... А Ви Родена знаєте, бува?"... Дiд вислухає все, що запитаю. Розумнi очi, посмiшка ясна... "Родена? Ні. На жаль, не пам’ятаю. Але в обличчя, може б, i впiзнав!"... I знову встромить лікті у колiна, Похилить на долонi сивину... Сидить мій дід. А поруч – Україна. I думу вони думають одну. 1969 р.

Я живу у моря Чёрного - Ничего не вижу странного В том, что море это чёртово Мне милее иностранного Средиземного - буржуйского, Или Мёртвого - еврейского, Или лёгкого - анжуйского, Или ледяного - свейского. Я сижу у моря Чёрного - Далеко бросаю камушки. Не учи меня - учёного! Не ругай меня по матушке, Что ни моря Средиземного Нет - ни Мёртвого солёного, Ни другого иноземного - Слаще Чёрного - зелёного! Здесь курортники нетрезвые Загорают вверх тормашками. И играют волны резвые С белопенными барашками. Я живу у моря разного - Моря синего, зелёного. Моря, может быть, и грязного... Но меня, бродягу праздного, В море Чёрное влюблённого, Не смущает несуразное!... Море Чёрное - холёное! Море грозное - и ласковое. Море нежное, зелёное... * * *

Словно отблеск свечи - знак ночного окна, Как надежды последний костёр под дождём, Словно ветра порыв, словно в море волна, Как вода сквозь песок - мы однажды уйдём. Ничего у нас общего нет с этих пор. И напрасен о прошлом с тоской разговор... В нём укор. В нём упор на чужие вины. Но загубленных дней там следы не видны. Я уйду. Ты уйдёшь. Сгинет мир без следа... Но до этого, день проживая за днём, Я однажды пойму, что уже никогда Не войти нам с тобой в наш несбывшийся дом. Скоро Вечность свои нам предъявит права... И космический холод остудит висок... И в безбрежных глубинах растают слова: "Как вода сквозь песок... Как вода сквозь песок"...

Мати всю нiч пекли святковий пиріг... У колисці грудня хурделиця мiсто взялась колисати... А з пекучих морозних дорiг збiгались дерева за ріг, I збирались у коло - зiтхати, гiлками махати... Мати всю нiч пекли святковий пирiг - Лаштували в дорогу мене заклопотано мати. Вранцi, прокинувшись, вийшов i я на порiг Нашої мiськоi п’ятиповерхової хати... На землi вже лежав заклопотано-радiсний снiг - Нiжний одразу, цнотливий i трохи пихатий... ...I остання снiжинка обережно спадала до нiг Iз казкового дерева в комiрi пелехатiм... 1968 р.

Нiч пiдкралась, мов стара плiткарка, Зазирати добрим людям в вiкна... Неба велетенська перфокарта Заходилась кодувати вiк нам. Нiч хотiла одгорнуть фiранку. Тож вона у сурми вiтру грала! I, навшпиньки ставши, аж до ранку У вiконце наше зазирала! Дерево хитало головою... Шелестiло сумно: "Некрасиво..." - З-пiд зими суворого сувою Визирала мудро хата сива. А в кiмнатi - тихо, мов у школi... Час рахують? Нам це нi до чого! Нiч-плiткарка? Хай собi почовга! ...ти i я... в п’янкiм кохання колi... I коли якраз у центрi неба Перфокарти заблищали очi, Зрозумiв годинник все, що треба - I спинився рiвно опiвночi! Бився час в сердець мiцнi запруди... Нiч завмерла. Стала, мов погруддя... I здiймались тiльки нашi груди, Та надворi дужi груди грудня... 1968 р.